Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Неизвестные "Бандиты"




С начала нулевых годов на прилавках книжных магазинов после более чем десятилетнего перерыва стали появляться работы ученных-марксистов. Прежде их не было. Нынешнее молодое поколение не представляет себе атмосферу интеллектуального голода, в котором формировалось постсоветское поколение 1990-х. Я помню с какой радостью мы ждали выхода каждого нового тома знаменитой трилогии Эрика Хобсбаума: «Эра Революций», «Век Капитала» и «Век Империй» – а ведь это лишь небольшая часть творческого наследия великого левого историка.

И лишь сегодня мы можем прочитать на русском языке еще одну работу Хобсбаума – небольшую монографию «Бандиты», первое издание которой увидело свет в далеком 1969 году.

Благородные разбойники – будь то Робин Гуд или Стенька Разин – являются неотъемлемой частью народной культуры многих стран мира, отражаясь в богатом наследии фольклора. Однако Хобсбаум решил идти по стопам Карла Каутского с его «Предтечами новейшего социализма», рассматривая разбойников, – или, как он их называет «социальных бандитов» – в контексте истории социальных движений. Стоит напомнить, что «Бандиты» являются составной частью более крупного труда британского ученного – книги «Простые бунтовщики», которая пока еще не переведена на русский язык.

К каким же выводам приходит Хобсбаум? Прежде всего благородные бандиты отнюдь не канули в Лету после эпохи средневековых баллад. Еще в первой половине XIX века «живописный разбойник» был неотъемлемой частью пейзажа Южной Италии, Балканского полуострова и некоторых других популярных сегодня туристических направлений. А легендарный бразильский кангасейру Лампиан, воспетый у бразильского писателя-коммуниста Жоржи Амаду, был убит только в 1938 году.

Считается, что конец разбойникам положила экспансия государства, железных дорог и телеграфа – но в случае ослабления власти и экономического кризиса социальный бандитизм всегда может снова расцвести пышным цветом. Достаточно вспомнить о знаменитых грабителях банков времен Великой Депрессии или гангстеров эпохи «лихих девяностых», которые повсеместно бушевали на постсоветском пространстве, или в республиках уничтоженной Югославии.

Если же говорить о «классическом» социальном бандитизме – это явление было куда более системным, чем мы его себе представляем. Молодые пастухи и крестьяне в приграничных районах или на периферии очень часто были вынуждены становится разбойниками. Помимо чисто экономических причин к этому их вынуждали конфликты с другими кланами, крупными землевладельцами или оскорбления, нанесенные сильными мира сего, за которые нельзя было просить сатисфакции требованиями закона.

Конечно фигура «грабящего богатых и раздающего бедным» Робин Гуда скорее относится к легендам. Для репутации «хорошего бандита» было достаточно не убивать без причины, избегать насилия над женщинами и в целом поддерживать хорошие отношения с односельчанами. А порой разбойники нанимались на службу к крупным землевладельцам или даже договаривались с властями, выступая в качестве местной силовой структуры.

Следует так же отметить, что совершаемые разбойниками правонарушения являлись преступлениями по законам государства, но отнюдь не по понятиям общества в котором они жили. Браконьерство или контрабанда было для крестьян не большим грехом чем для нас безбилетный проезд, а американские фермеры на рубеже XIX-XX веков рассматривали грабеж банков разоряющих земледельцев как справедливое возмездие тем же банкам.

При этом Хобсбаум подчеркивает разницу между социальными бандитами и чисто криминальным элементом, который полностью выводил себя за рамки сословного общества. Как пример автор приводит баварскую грабительницу Шаттингер, чья преступная династия насчитывала двести лет, а более двадцати ее родственников оказались в тюрьме или на эшафоте. Более того, что «потомственные преступники» часто отрекались от «republica christiana», так известен случай когда заключенные одной из немецких тюрем потребовали права молится вместе с иудеями и активно заимствовали еврейский жаргон.

Братству разбойников вообще был присущ стихийный интернационализм, как мы можем видеть на примере украинского движения опришков, в котором принимали участие карпатские гуцулы, румыны, венгры, словаки, поляки, евреи. К слову, стоит отметить, эти украинские повстанцы здорового человека специально упомянуты в исследовании Хобсбаума.

Автор отнюдь не преувеличивает революционный потенциал «социальных бандитов», но подчеркивает – сам факт существования вооруженных свободных людей, способных защищать себя от помещика и властей, поднимал дух и вселял надежду в сердца крестьян.

«Даже те, кто принимают эксплуатацию, подавление и подневольность за норму человеческого существования, мечтают о мире, лишенном этих вещей: мире равенства, братства и свободы», – пишет Хобсбаум. И неудивительно, что в Китае, Колумбии и ряде других стран мира разбойники часто вливались в ряды революционных движений – например, проявив себя в партизанской армии Мао, который сам пришел к социалистическим убеждениям под влиянием разбойничьего эпоса «Речные заводи».

Гораздо реже «социальный бандитизм» сам по себе превращается в массовое революционное движение – однако, в таких случаях оно часто происходит под реакционными лозунгами и в интересах таких же реакционных сил. Подобный феномен имел место в Италии 1860-х годов. Повстанческое движение против обьединения Италии развивалось под консервативными лозунгами восстановления власти церкви и монархии Бурбонов – но как заметил один бандитский вожак, обращаясь к попавшему в плен либералу: «ты, образованный человек и юрист, неужели ты впрямь думаешь, что мы ложимся костьми за Франциска II?».

Характерно, что многие «криминальные» сторонники Бурбонов были вчерашними гарибальдийцами, разочарованными отстутсвием обещанных им социальных преобразований, на которые надеялось крестьянство юга Италии. Положение масс не изменилось – а значит, «социальные бандиты» стали бороться против новой власти, как прежде боролись против ее предшественников.

Выводы работы Хобсбаума имеют особое значение для нашей эпохи кризиса капиталистической системы, когда то одно, то другое государство погружается в хаос, а из его пучины появляются причудливые движения, напоминающие о вольных людях не столь далекого прошлого. Мы живем в мире, где господствуют бандиты крупного капитала – но, по мере ослабления системы, вокруг нас будут постоянно возникать бандиты помельче. А среди них, несомненно, будут и «социальные» Робин Гуды.

https://liva.com.ua/neizvestnyie-bandityi.html

"Бандиты"



Читаю Эрика Хобсбаума "Бандиты". Хорошая книга, фирма веники не вяжет.
За что я люблю европейцев, это за верность классу и семейным традициям. Помню в 90-ее я говорил с французским троцкистом, чей папа был мелким буржуа, но чувствовал себя рабочим, потому что и дед был рабочим, и прадед рабочим и т.д. А вот "у баварской грабительницы Шаттингер была за плечами семейная традиция длиной в двести лет , более двадцати ее родственников (включая отца и сестру) побывали в тюрьме или были казнены".
А еще Хобсбаум проводить параллелью между разбойниками и сотрудниками туристической индустрии: Работают главным образом с приезжими. И те и другие трудятся главным образом летом, а зимой травят байки о своих подвигах. Необходимы хорошие отношения с отельерами и кабатчикам. И разбойников и гидов не любят власти, одних шериф Нотингемский, а других дирекция Третьяковки и Эрмитажа и т.д. Общение с путешественниками заканчивается изъятием денег, но с расчетом чтобы остались средства на обратную дорогу, ибо благородство у нас в крови! Кстати, в память о далеких предшественниках, многие гиды любят носить широкополые шляпы, даже когда проводят туры по Русскому музею.

Николя ла Флок


По своей любви к осемьнадцатому веку, когда феодализм загнивал, но как красиво соблазнился сериалом "Николя ля Фок".

И все бы хорошо, и Людовик XV такой душевный, напоминающий позднего Брежнева (без орденов, но зато с пудрой), но нелепость сюжетов... Посудите сами:

Сидит в Лондоне какой то правдоруб Моранд, который пишет всякие гадости про близких друзей Государя. Казалось, какое до него кому дело, так нет, французская кровавая гебня посылает к нему киллеров-убийц. У вас там война с Англией только закончилась, Россия на подъёме, овес в Бургундии не уродился, а вы каким то рифмоплетом занимаетесь.

Затем не падайте со стула, организацией убийства занимаются литератор Бомарше и трансвестит де Еон. Конечно ничего у них не получается, а все заканчивается тем, что оппозиционеру с мотором отваливают несметное бабло и дают грант за небольшой творческий отпуск.

И я должен верить в эти нелепые бредни? Тут же сплошные нестыковки! А самое смешное, что у всех шпионов есть перстни с ядом, который действует в течение нескольких секунд с первого раза...

Убийца



Жаль что я не писатель, ибо биографии бывших властителей дум и творческих людей советского времени вставших на службу капиталу это просто какая то средневековая притча про людей продавших душу дьяволу.

Они обретают то о чем мечтали - уровень жизни западных "звезд", но сначала утрачивают свой талант, а потом и человеческий облик, даже внешне превращаясь в каких то монстров.

Михаила Ефремова мне не жаль, да и беспокоится за него не стоит. Он из "своих", неприкасаемых. Штраф и условное наказание, максимум что ему угрожает.

Мне жаль этого мальчика из старого советского фильма. Но Петя Копейкин уже давно убит гражданином поэтом.

P/S Кстати для граждан России это хороший повод выйти на улицы чтобы выразить протест привилегированным убийцам.

О чем говорили когда не было рунета


"Я слышал, например, что в частной беседе они [русские-А.К.] позволяют себе резкие и возмущенные выражения против нынешнего управления общественными делами. «Почему они должны постоянно находиться во власти женщин, иноземцев, экзальтированных государей или малоизвестных особ, однодневок или тех, кто возвысился благодаря своей угодливости»,—вот основные причины, вызывающие их недовольство. Они увлекаются тем, что понимают как полезное негодование или патриотическое возмущение. Они даже говорят об изменениях и переворотах. «То, что произошло однажды,—скажут
они,—может произойти снова», и вот тут жар их эмоций, выраженный в этих словах, убывает. Появляются
другие чувства, отражающие другие мысли: «Нынешнее управление успешно; лавры завоеваны; управление
осуществляется с мудрой энергией; они чувствуют свою безопасность и, возможно, даже живут в славе и благополучии; и как можно ошибиться, желая иного, быть таким неблагодарным за все это! Как это преступно! Это даже предательство! И это заслуживает наказания! Возможно, оно осуществится! Пусть их товарищи думают, что хотят! Пусть негодуют или боятся за себя! Опасность рядом, и ее надо предотвратить».
Уильям Ричардсон "Екатерининский Петербург глазами иностранцев"

Когда Сара взяла топор


Сегодня вечером был на лекции "Когда Сара взяла топор" посвященной еврейской женской преступности 19 века. Как я и ожидал, все было довольно весело.

Как правило проблемы у еврейских женщин возникали по мелкой бытовухи. Приведем пару примеров :

Во время процессии поп приказывает убрать эрув (символическое ограждение еврейского поселения) на пути. Ограду убирают, то потом когда батюшка приходит в шинку за водкой, шинкарка-еврейка ему не наливает, потому что он оскорбил чувства верующих. Священник ссылается на царский указ, а шинкарка отвечает, что ей указ только местный пан и кагал, а твоего царя... Ну вы поняли. Оскорбление величества, плети, "будете у нас на Колыме, милости просим".

Руководство кагала решили сменить за воровство. Когда начали передавать финасовые бумаги, жена одного из проворовавшихся чиновников, вцепилась в бумаги, с криком - "Ничего не отдадим, как правили, так и будем править" и начала крыть оппонентов матом (Не знаю к чему бы это, но вспомнил супругу нынешнего премьера Израиля). Кстати русский язык и русский мат считались у евреев языком власти, на них в синагоге решались серьезные вопросы.

В Бердичеве в начале 19 века действовало несколько преступных группировок (Местечковое Чикаго), самая крутая из которых воровала товары из амбаров используя для этого ломы сделанные из скоб общественной бани. Причем беспредельщики злочинствовали даже в ночь с пятницы на субботу. Гевалт! Жену одного из бандитов, Сруля, Милку Короткую заподозрили, что она отравила своего мужа по наущению своего любовника из той же банды Абрамки Пекаря. Но потом выяснилось, что Сруль на пьянке грозил сдать малину и возможно его отравили сообщники. Мартин Скорцезе нервно курит в сторонке.

Милка отделалась легким испугом, но вот Ривку из другого Мухосранска, по приговору кагала, отправили в Сибирь. Да, у кагалов было такое право ссылать евреев далеко и надолго, совсем как у помещиков. До этого Ривку прогоняли из двух местечек, за высокие душевные качества.

К 1826 году Еврейский комитет при русском правительстве, с беспокойством отметил, что число евреев в Сибире стало резко увеличиваться. Именно там, на бескрайних просторах и смогла развернуться широкая еврейская душа.

Очередная офигительная история началось того, как в полицию прибежала Сара с криком, что ее мужа топором зарубил Иванов. Это подтвердил и ее брат. Когда власти пришли к Саре в дом, муж действительно лежал в крови, родом с ним лежал топор, и даже у Иванова сапоги были в чем то красном. Все сходилось, но... Муж внезапно очнулся и стал давать показания.

Оказалось что топором его двинула жена Сара. Которая жила с любовником - ссыльным русским дворянином. За это ее стал корить другой ссыльный еврей - "С гоем спуталась!" Сара покаялась и стала жить и с ним (не порывая с дворянином). Плюс еще отдалась в березовом леску какому то 70-летнему дедку, когда пьяная ехала с ним на телеге. (Дедок -то молодец) .

Тут дворянин, предложил Сара - "Давай ты убьешь своего мужа, а я свою жену и заживем. Ты убиваешь первая". Девушка поплакала, взяла топор и ... Но вообщем, не срослось. Сару закатали на каторгу, дворянина закатали еще дальше во глубину сибирских руд. Больше всего от такой развязки наверное переживал дедок.

Банда МААЦ — самое громкое пыточное дело в истории Израиля


В августе 1978 года израильская полиция объявила о поимке преступников обвинявшихся в серии поджогов на территории страны в период с 1974 по 1978 год. Преступникам - Гидону Харири, Якову Блдоту, Йосефу Рахими, Ури Голбери, Пинхасу Амзалагу и другим вменялись не только упомянутые акты саботажа, но планы убийства судей, полицейских. По мнению следствия, преступники преследовали политические, возможно анархистские цели, стремясь погрузить страну в хаос. В СМИ изобличенных врагов народа называли бандой «МААЦ» или «Моэцет Аварьяним а-Цаирим» («Союз молодых преступников»). Масло в огонь подливало еще то, что все обвиняемые были восточными евреями («мизрахим») и только совсем недавно в Израиле рухнуло многолетнее господство лейбористской партии «Мапай».

Дело было основано на показаниях государственного свидетеля, Моше Меира, уголовника уже отбывавшего свой срок за различные преступления и на признаниях обвиняемых. Но с началом процесса, обвиняемые стали отказываться от показаний, заявляя, что они были выбиты под пытками, а государственный свидетель путался в своих рассказах. В итоге суд построил свое заключение только на признательных показаниях задержанных, ибо как мы знаем «Признание — царица доказательств». Члены банды «МААЦ» получили до 10 до 3 лет тюрьмы.

Прошло 14 лет, и в телепередачи «Дневник недели», один офицер полиции, рассказал, что все показания были выбиты под пытками, а улики были подделаны по приказу высших офицеров полиции. Членов «Банды МААЦ» били, пытали электроприборами, а затем вывозили на плантации и имитировали расстрел - «Если не признаешься, ты отсюда не выйдешь». Начался небольшой скандал, который привел к повторному судебному процессу. Все обвиняемые уже отмотавшие свою десяточку были реабилитированы и получили даже компенсацию. Ну а те кто сфабриковал дело? - Высшие чины полиции и судебной системы? Разумеется, за давностью лет, уважаемых людей беспокоить не решили.

Подобные истории объясняют почему в Израиле многие весьма скептично относятся к обвинениям, которые СМИ и полиция выдвигает против политиков, видя в этом политический заказ, интриги «глубинного государства» и теряющей власть ашкеназской верхушки. А в бедных городах периферии, отношение к полиции прекрасно знающей по словам Грем Грина «кого можно бить, а кого нет», куда еще более однозначное.

Чисто петербургское убийство



Если бы Федор Михайлович Достоевский был жив, то он бы сделал из этой истории как минимум пятьсот страниц текста. Пожилой доцент-реконструктор, мнящий себя Наполеоном, застрелил молодую возлюбленную на берегу Мойки – причем, рядом с особняком Юсупова, где закончил свои дни Распутин, которого спустили после убийства в воду. Расчленив тело своей жертвы, он сбрасывал ее по частям в речку – после чего, по своим собственным словам, собирался публично покончить с собой в костюме императора Бонапарта. Подобный сюжет вполне очевидно тянет на пару литературных римейков «Преступления и наказания». Но я постараюсь быть в своих оценках куда более лаконичным, чтобы не романтизировать лишний раз эту трагическую историю.

Напомним читателям, что преступление совершенное Олегом Соколовым – не первое похожее громкое убийство, совершенное известным общественным деятелем за последние годы. В 2013 году известный либеральный активист и ресторатор Алексей Кабанов убил и расчленил свою жену Ирину – в той же квартире, где мирно спали ничего не подозревавшие дети. А затем в течение нескольких дней лицемерно призывал читателей своего блога принимать участие в поисках таинственно пропавшей супруги.

Оба антигероя этих трагедий – Соколов и Кабанов – жили в вымышленном мире, где один них мнил себя Наполеоном, вечно сражающимся против войск европейской антифранцузской коалиции, а другой, чуть ли не с шестнадцатилетнего возраста, мужественно противостоял «чекистско-коммунистической угрозе». При этом, сформировавшиеся в привилегированной московско-питерской прослойке убийцы инфантильно верили в то, что любые их действия останутся совершенное безнаказанными – поскольку их побуждения, дела и мотивы, конечно же, стоят выше бессмысленных и грязных деяний простонародья.

Не случайно уже вскоре после преступления Соколов как ни в чем не бывало, попросил отпустить его из под ареста – «для продолжения своей научной работы». А Кабанов призывал считать себя жертвой режима, стараясь подвести под уголовное преступление идейную подоплеку.

Однако завышенное чувство своей общественной значимости подвело преступников. Их друзья и покровители отреклись от еще них быстрее, чем Петр отрекся от Иисуса. Как всегда, здесь особенно отличилось промонархическое Российское Военное Историческое Общество – где сразу же открестились от своих связей с Соколовым, который в течение многих лет входил в руководство этой реакционной организации. То же самое было в свое время с Кабановым, которого постарались поскорее забыть его бывшие товарищи по идейной борьбе – стараясь не вспоминать об этой истории даже сейчас, после почти аналогичного преступления Соколова.

Ситуация с питерским доцентом, по всей видимости, усугубилась еще тем, что он принадлежит к числу историков и музейных работников, которые за время долгой работы в запасниках и дворцах постепенно мутировали из ученых в ходячие музейные экспонаты. Они полностью отождествляют себя с обслугой или обитателями Зимнего или Мраморного дворца, одеваясь в их костюмы и постепенно усваивая их классовые взгляды, нравы и манеры поведения в домашнем быту – в стиле незабвенных ностальгических строк: «балы, красавицы, лакеи, юнкера».

А эти манеры были весьма характерны, о чем не очень любят вспоминать поклонники хруста французских булок. К примеру, великий князь Константин Павлович – без пяти минут глава Российской империи – насиловал проезжавших под окнами его дворца девиц и стрелял из пистолета по своей жене, посадив ее в китайскую вазу. Жестокие оргии просвещенных дворян из числа «блестящего» русского офицерства описаны в «Войне и мире» Толстого или в «Поединке» у Куприна. И, к сожалению, подобные благородные манеры, были усвоены и некоторыми хранителями их исторического наследия, которое активно идеализировалось все последние годы.

Другой серьезный вопрос, которые поднимаю эти убийства – безнаказанность жестокого бытового насилия. Судя по сообщениям прессы, Соколов и Кабанов неоднократно угрожали жизни своих жен и подруг, но все это сходило им с рук – в основном, именно в силу статусного, привилегированного положения в обществе, наличие хороших связей и нужных друзей. На подобные проступки смотрели сквозь пальцы, за это равнодушие все чаще приходится платить страшную цену.

К сожалению, нам еще не раз придется услышать о громких трагических преступлениях – прежде чем ситуация с этим, наконец, начнет изменяться. И коммунисты должны принимать участие в борьбе с возрождающимся «благородным» домостроем новой элиты, которая без особых рефлексий убивает людей, расчленяя их упоительными дворянскими вечерами. При этом, деятели вроде Егора Холмогорова на голубом глазу винят в этом преступлении разложение патриархальных нравов, которое началось во времена безбожной Великой французской революции, или же усматривают в случившемся тяжелое наследие «совкового сталинизма».

В ответ на это нужно констатировать очевидные факты: несмотря на все литературные ассоциации с петербургским прошлым, это не только чисто петербургское, но и чисто классовое убийство – потому что вся Восточная Европа давно пришла в этом плане если не в XVI, то в XIX век. И это движение в прошлое давно пора остановить. Потому что хруст французской булки может опять оказаться для кого-то смертельным.

http://liva.com.ua/chisto-peterburgskoe-ubijstvo.html

"Маленькая барабанщица"



Очень долго читал "Маленькую барабанщицу" Ле Карре. Этот автор идет у меня плохо, "Шпион, который пришел с холода" я даже не дочитал до конца. Шпионские детективы должны быть динамичными, как у Юлиана Семенова или Фредерика Форсайта, я не тягомотиной в которой тонет сюжет. В качестве комплимента стилю автора напишу лишь, что Агату Кристи читать еще тяжелее.

И сюжет то книги интересный, борьба израильских спецслужб с левацко-палестинскими террористами выпиливающими гастролирующих по европам израильских профессоров. В политическом отношение все выдержано в тоне "не все так однозначно". Израильтяне конечно борются с террором, но и палестинцы заслуживают сочувствие. Причем по количеству убитых невинных людей израильтяне явно ведут в счете.

Кто Ле Карре однозначно неприятен, это террористы -леваки, которые палестинцам помогают. Если последние это идиллические пейзане, сражающиеся за свою землю, то евротеррористы это отморозки, извращенцы, латентные антисемиты и вообще нехорошие люди не ценящие счастья жизни в "обществе всеобщего процветания"

А самые омерзительные среди леваков это женщины. "Маленькая барабанщица" это самая сексистская книга которую я когда либо читал. Видно для сэра Ле Карре глубоко оскорбителен сам факт, что дамы вторглись на поле шпионских игр джентельменов. Главная героина "Барабанщицы..." Чарли, это феерическая тупая... прыгающая из одной постели в другую, а затем ставшая объектом промывки мозгов и марионеткой израильских спецслужб. В реальной жизни как мы знаем, все было немного по-другому, и женщины террористки были куда более мотивированными и идейно убежденными чем мужчины. История РАФ и "Революционных ячеек" тому пример. В реальной жизни, Чарли скорее всего пустила бы пулю Йосифу в голову уже на втором свидание. Но еще раз повторю, со времен Софьи Перовской, джентельменов огорчает тот факт что дамы могут царей убивать, самолеты захватывать...

Из аналогичных произведений на тему "не все однозначно": "Мюнхен", "Операция "Шаровая молния"

Тезисно по Гражданской войне в США



1.Северяне южан завалили трупами.
2. Север победил не благодаря, а вопреки Линкольну.
3.Я даже не знаю сколько южанок северяне изнасиловали во время "Марша к югу"
4. Северяне были для южане не освободителями, а оккупантами
5. Ли и Джексон "Каменная стена" были няшками.
6. Грант был вором, алкоголиком и антисемитом.
7.Юг - это хорошо для евреев. ("Тов ле йехудим" См. Джуда Бенджамин)
8. Северянам было плевать на свободу негров, они устраивали негритянские погромы (см. "Банды Нью-Йорка")
9. Демократии Запада были за Юг (см. "англичанка гадит")
9. Север поддерживал русский царь и у северян даже был русский "отпускник" Джон Турчин, "прославившийся" военными преступлениями.