haspar_arnery (haspar_arnery) wrote,
haspar_arnery
haspar_arnery

Category:

"Кто боиться соцреализма?"

Наше совместное с Андрее Манчуком интервью у Зои Черкасской-Ннади


– Зоя, не могли бы вы рассказать о вашем киевском детстве? Как формировалось ваше творчество, и что влияло на него больше всего? Мое детство прошло на киевском Подоле, и многие мои школьные друзья как раз выезжали в это время в Израиль. Я узнаю в ваших работах то, что происходило тогда со мной и другими представителями первого советско-постсоветского поколения. Это очень типичные, очень знакомые многим образы и ситуации.

– У меня было прекрасное детство: я была единственной дочкой в довольно обеспеченной еврейской семье. Мы жили в трехкомнатной кооперативной квартире на Оболони. Рисовала я практически с рождения, помню, когда мне было четыре года, меня, в виде исключения, приняли в художественную студию в Доме Пионеров. Чтобы я доставала до стола, на стул мне подкладывали стопку альбомов.

В десять лет я поступила в Государственную художественную среднюю школу имени Тараса Шевченко. Это повлияло на всю мою жизнь. С моим преподавателем – Аркадием Семеновичем Мильковицким – я до сих пор поддерживаю связь. Впрочем, как и со многими моими бывшими одноклассниками. Это была уникальная школа, обучение там было очень серьезное. Те знания, которые я там получила, во многом определили то, каким художником я являюсь сегодня. В Израиле, конечно, ничего подобного нет, не было, и быть не может.



– Вы визуализируете в своих рисунках социально-бытовую историю последних лет существования СССР. Почему эта тема является сейчас важной?

– У меня эта тема связана с тем, что два года назад я ожидала рождения своей дочки – и, в связи с этим, много вспоминала свое собственное детство. Последние два месяца беременности мне было тяжело работать в мастерской, и я дома рисовала небольшие рисунки-воспоминания. Я и сейчас продолжаю эту тему, рисунков уже собралось больше сотни.

– Расскажите о ваших лекциях под названием «Кто боится соцреализма?». Какие вопросы вам задают слушатели, и перестают ли они бояться?

– Я придумала эту лекцию, потому что на Западе – и на Востоке, в смысле, в Израиле тоже – никто ничего не знает о советском искусстве. Даже люди из профессиональной среды думают, что после Малевича в течение 70 лет рисовали исключительно портреты Сталина, а потом сразу наступила постмодернистская рефлексия на тоталитарное искусство – в виде Кабакова, Комара и Меламида. Но ведь это не так – и советское искусство, это не только портреты Сталина.

В общем, у этих лекций была просветительская цель. Израильская публика реагирует на них с интересом. Вообще, израильтяне не очень боятся соцреализма – они просто почти ничего о нем не знают.

– Каким видится в наши дни будущее давно похороненного многими реалистического искусства?

– Я думаю, что слухи о смерти реалистического искусства были преждевременны. Мне кажется, сейчас наоборот многих достало внутриинституциональное искусство, которое вечно рефлексирует на само себя – и как раз что-нибудь жизненное выглядит свежо и интересно.

Поскольку я сама живописец, то из искусства меня интересует, прежде всего, живопись. Как раз в России и в Украине в этом плане есть на что посмотреть: в то время, как на Западе живопись переживала клиническую смерть, в СССР она продолжала существовать.

– За последние три года в Киеве и в Украине, в рамках государственной кампании декоммунизации, уничтожены тысячи памятников монументального и художественного искусства. Заметили ли происходящее за пределами Украины – например, в Израиле?

– Из моих знакомых художников декоммунизацию обсуждают только в России и в Украине. В Израиле и в Европе никому до этого дела нет, об этом никто и слыхом не слыхивал.

– Вместе с группой «Новый Барбизон» вы приняли участие в организации международного движения Союз советских художников. Чем интересна для вас эта инициатива?

– Советское искусство, – в частности, соцреализм – стало для меня в последнее время очень актуальным. Кстати, не все участницы «Нового Барбизона» разделяют этот мой интерес, некоторые даже называют меня «совкодрочером».

Настоящего соратника в этой теме я нашла в лице питерского художника Васи Хорста. Нам интересно использовать различные ходы советского искусства – но, при этом, не стилизовать под соцреализм, а рисовать по-своему, современно. Это часто вызывает негативную реакцию у бывших антисоветчиков, но молодежь воспринимает наши проекты менее предвзято

– Что представляет собой нынешнее израильское художественное сообщество? Легко или сложно было в него пробиться?

– Лично мне пробиться в израильскую художественную среду было, как нехуй делать, потому что я приехала в страну в 14 лет и сразу попала в правильную художественную школу – а там уже все пошло как по маслу. Но вообще в девяностые к «русским» здесь относились с презрением: советская школа считалась старомодной, отсталой, чисто «технической». Многих художников эмиграция сгубила. Сами израильские художники смотрели картинки в журналах «Артфорум» и «Флэш Арт», и старались делать, как там.

В Израиле есть талантливые и интересные художники, но мейнстрим тут страшно убогий.

– Есть ли у вас совместные проекты с палестинскими художниками?

– Палестинских художников мы тут в глаза не видели и не знаем, кто они такие. Еще лет пятнадцать назад были какие-то совместные проекты, но теперь они стали невозможными. Единственная возможность для нас познакомиться с палестинскими художниками – это встретиться с ними где-нибудь за пределами Израиля.




– Почему «Алия 90-х» символически изображена у вас в образе проститутки?

– Русскую Алию я изобразила в виде проститутки, потому что это расхожий стереотип, что все русские – проститутки.

– Расскажите о своей новой выставке «Алия-91». Как ведут себя репатрианты из бывшего СССР, когда им предлагают заглянуть в зеркало?

– Выставка об Алии 90-х – она будет называться «Правда» – откроется 9-го января 2018 года в Музее Израиля в Иерусалиме. Пока что картины из этого проекта можно было увидеть только на фейсбуке. Реакции на этот проект разные. Психопатриоты, конечно, в ярости – но те, кто остается нормальными, не боятся узнать в моих картинах себя и свое окружение, используют их как повод порефлексировать о нашем общем прошлом.

– Спустя четверть века после Алии появились работы, которые рассказывают о ее внутреннем кризисе, поднимают тему конфликта с палестинцами, неравенства, сегрегации, нарушения прав человека. Как вы думаете, сколько через сколько лет могут появиться первые антивоенные рисунки украинских художников?

– Я думаю, любое травматическое коллективное событие требует времени – прежде, чем возможно становится рефлексировать на тему. Мне кажется, должны пройти лет двадцать, а то и больше.


http://liva.com.ua/cherkassky-nnadi.html
Subscribe

  • Стихи Николая Клюева

    Гимн Великой Красной Армии Мы — красные солдаты. Священные штыки, За трудовые хаты Сомкнулися в полки. От Ладоги до Волги Взывает…

  • Е-95, Торжок и Вышний Волочек

    Начнем, пожалуй, с конца, легендарной трассы М-10 ака Е-95, воспетой еще Радищевым. Вообще я не понимаю, почему за 300 лет существования…

  • Суровый Питер XVIII века. (Из истории дипломатии)

    Оригинал взял здесь. Честно говоря, давно так не хохотал. Жаль не нашел источника всей этой прелести, но даже если это выдумка, то все равно…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments