haspar_arnery (haspar_arnery) wrote,
haspar_arnery
haspar_arnery

Categories:

Путем пролетариат. Часть II




Мои следующим рабочим местом стал завод "Шерафон", где я проработал несколько месяцев перед военной службой. Это было относительно новое предприятие, впрочем как и все заводы южной промзоны Ашкелона. На "Шерафоне" изготавливались различные клеи, краски и грунтовочные покрытия.

Разумеется, как молодому перспективному работнику, с дипломом историка и общего бакалавра мне была доверена ответственная работа грузчика.

Каждое утро на склад завода приходили фургоны, которые развозили продукцию "Шерафона" по магазинам, согласно накладным. Грузчики должны были загружать четыре или пять фургонов каждое утро. Как правило, это занимало не более полутора - двух часов даже в самое напряженное утро. Без особого труда, я освоил некоторые профессиональные премудрости, типа навыков перекатки здоровых железных бочек. Оказывается, для этого практически не требовалось физических усилий. После утренней отгрузки товара, рабочие склада как правило шли убирать территорию от оставшегося после погрузки мусора, перекладывали продукцию с одного поддона на другой, клеили наклейки или просто бездельничали. Вечером иногда снова приходили фургоны и цикл отгрузки готовой продукции повторялся снова.

Большим плюсом "Шерафона" были бесплатные и хорошие обеды, на которые могли рассчитывать все рабочие. Дискриминации существовавшей на "Яхине" там уже не было. И штатные сотрудники, и рабочие от агентств питались вместе. Как это принято в Израиле, в меню присутствовал большой выбор курятины, иногда были и какие-то особы вкусности, типа маленьких сосисок в слоеном тесте. Так же рабочим выдавали и бесплатную спецодежду, причем пара шерафоновских футболок сохранилась у меня по сей день. Абсолютно необходимым элементом рабочего костюма, были "скинхедовские" ботинки, с железным носком - на него можно было запросто опирать двухсоткилограммовую бочку.

Со мною на складе работали еще два мужика из России. Один, родом то ли из Саратова, то ли из Самары был рабочим и в Союзе. Любимой и практически единственной темой его разговоров был секс. В этом плане он был похож на шофера Тузика из «Улитки на склоне». Тогда мне было чуть больше двадцати лет, я хорошо питался, ел много фруктов, спал как минимум девять часов, и следовательно тоже порой мысленно обращался к этой теме. Но бесконечные монологи на половые темы под конец надоели мне хуже горькой редьки. Второй мужик, в СССР работал то ли прорабом то ли экспедитором и порой рассказывал о своей военной службе в 1970-хх годах.

Начальником над нами был старый израильтянин работавший на погрузчике. Удивительно, но он был европейским евреем, ашкеназом. В Израиле, как в любом колониальном обществе существовала расовая иерархия. Европейские евреи были начальникам, восточные евреи как правило, были мелкими боссами, а черную работу делали арабы, эмигранты из России и гастарабайтеры. Наверно этот старый дядька был неплохим человеком, но как и многие израильтяне он любил вести беседу на повышенных тонах. Общаясь с ним, я постепенно извлек для себя урок, что если на тебя орут, надо орать в ответ, и все будет в порядке.

Мое следующее место, наверное было лучшей работой моей жизни. Здесь я понял, что и физический труд может приносить массу удовольствия. В паре километров к северу от Ашкелона, лежали цитрусовые плантации. Как мне объяснили, их территория была разбита на участки, которые принадлежали богатеньким Буратино в Тель-Авиве. Для обработки своих наделов, буржуи нанимали сельскохозяйственную компанию, рабочим, которой я стал.

Мои обязанности сводились к следующему: Каждое утро по приезду на работу, я взяв сумку с пластиковыми вертушками, резиновыми трубками и колышками шел вдоль систем капельного орошения обеспечивающих полив мандариновых и грейфруктовых деревьев. В случае необходимости я заменял или поправлял неисправные элементы этой системы. В конце каждого участка стоял водяной насос, у которого надо были прочищать фильтр и устанавливать таймер. После обхода закрепленных за мной участков я мог час-два заниматься другой работой - например опрыскивать деревья химикалиями от вредителей, или белить пеньки спиленных деревьев, а затем накрывать их пластиком. Я уже не помню точно зачем это делалось - кажется пластик сохранял на пеньках воду, они не умирали окончательно и в дальнейшем давали ростки. Но может быть я ошибаюсь. В час дня мой рабочий день подходил к концу, ибо по закону, летом, на жаре работа на улице сокращалась до семи часов.
Но я не слишком страдал от палящего солнца Палестины. Каждое утро я одевал наушники плеера, ставил Визбора ("Жан Лангрэ", "В кабинете Гагарина тихо.. " "Знаком ли ты с землей..." ) и шел делать свою работу. Тень деревьев защищала меня от жары, а брызги воды вертушек капельного орошения приятно холодили ноги. Если я хотел есть или пить, к моим услугам был мандаринчик с дерева, который по всем законам жанра был куда вкуснее магазинного.

Начальник моего участка был израильтянин лет пятидесяти, похожий на русского деревенского мужика - высокий, тощий, загорелый до черноты и с русой бородой. Это впрочем не удивительно, его мать была русской. Без бороды он выглядел как эталонный сабра с плакатов 50- хх годов, этакий покоритель земли Израиля в шортах, полувоенной рубашке и на легком тракторе без крыши. Правда, в отличие от большинства сабр это был нормальный и адекватный мужик, без хамства и снобизма. Еще со мной работал старый араб из Газы. Тогда, до Второй Интифады, рабочих из сектора можно было встретить по всему израильскому югу. В обеденный перерыв он варил вкусный кофе в турке, и час отдыха в тени от хижины с инструментами, в окружение мандариновых плантаций, принимал характер настоящей сиесты. Мужчины сидели на земли, пиле кофе и вели неторопливые беседы за жизнь. Я думаю, что после этого описания, многие согласятся со мной, что по сравнению с благородным сельским трудом, многие работы в офисе являются не более чем унылой каторгой.

Чуть тяжелее становилось, когда начиналась уборка урожая. Каждый рабочий должен был собрать в день по контейнеру мандарин, причем с дерева срывались не все плоды подряд, а только самые крупные, которые были больше специальной мерки-шаблона. После уборки, оставшиеся мандарины и грейпфруты можно было взять домой. В течение пары месяцев мы дома сидели на суровой мандариновой диете - мандариновое варенье, пироги с мандариновой начинкой мандариновый компот....

Не стоит пояснять, что с плантацией я расстался с большим сожалением.
Еще одно работой, где чувство отчуждения приглушалось радостью творчества были археологические раскопки. Еще в школе я добровольно участвовал в раскопках которые шли в Шереметьевском саду на Фонтанке и в Летнем саду. Теперь мне за детское хобби платили деньги.

Первоначально мы работали в Ашкелонском национальном парке. На этот раз трудовой коллектив в значительной степени состоял из таких же "русских" студентов как и я. Были среди землекопов и молодые восточные израильтяне, а так же странные, но любопытные персонажи. Один из них, поляк Войцех, гастарбайтерствовал по всему миру. Похоже он был нелюдимым парнем, но даже самым угрюмым людям порой необходимо общаться с окружающими. Здесь мне оказался полезен английский язык, на котором я и беседовал с поляком. Еще я сблизился с одним евреем-рабочим, который трудился на заводах Сибири еще в СССР. Маленький, грязный, дурнопахнущий антисоветчик напоминал еврейских персонажей Стругацких и чем-то располагал к себе.

Раскопками руководили американцы. Старший из них был на подозрении как скрытый гей. Его молодая ассистентка до 1993 году изучала славистику, но после расстрела Белого дома, решила, что с Империей зла покончено и пошла в археологию. Как мы сегодня знаем, девушка лопухнулась по крупному.

Работали мы спустя рукава. К недовольству американцев, израильтяне откровенно саботировали работы и при первой возможности отдыхали в тачках. Впрочем, это не помешало нам раскопать надпись на стене, сделанную мусульманами после освобождения города от крестоносцев и ханаанские ворота 4 –х тысячелетней давности. Если вы приедете в Ашкелон и пойдете в национальный парк, обязательно посмотрите на эту достопримечательность и вспомните скромных трудяг, которые расчищали ее под палящим солнцем (или хотя бы одного из этих работяг).



Правда, в один момент обстановка на работе несколько накалилась. В ноябре 1998 года в ашкелонском парке, как раз недалеко от места где мы работали, был зарезан солдат Ян Шапшович за то что говорил по-русски. Это сильно накалили отношения между "русим" и израильтянами. Несколько дней стороны смотрели друг на друга волками и старались не поворачиваться друг к другу спиной.

Спустя еще несколько недель рабочих разделили. Часть землекопов отправили работать в центр Израиля, раскапывать доисторические пещеры. В это команде оказался и я, но на новом месте я не задержался, уж больно много времени занимала дорога до работы и обратно.
Subscribe

  • Этот город в огне

    Вчера ехал по Дальневосточному и видел пожар "Невской мануфактуры". Дым, кстати, был еще заметен от Всеволожска. Данная катастрофа это…

  • Первый полет человека в космос. Спустя 60 лет

    Как всегда несколько коротких мыслей 1. Очень странно, что российские либералы не объявили 12 апреля своим днем траура, как 9 мая, а по ТВ…

  • Красный губернатор

    Владимир Александрович Старосельский родившийся в 1861 году окончил Петровский земледельческий институт и лесную академию в Москве. В…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments

  • Этот город в огне

    Вчера ехал по Дальневосточному и видел пожар "Невской мануфактуры". Дым, кстати, был еще заметен от Всеволожска. Данная катастрофа это…

  • Первый полет человека в космос. Спустя 60 лет

    Как всегда несколько коротких мыслей 1. Очень странно, что российские либералы не объявили 12 апреля своим днем траура, как 9 мая, а по ТВ…

  • Красный губернатор

    Владимир Александрович Старосельский родившийся в 1861 году окончил Петровский земледельческий институт и лесную академию в Москве. В…