haspar_arnery (haspar_arnery) wrote,
haspar_arnery
haspar_arnery

Category:

Путем пролетариата. Часть I




Современный рабочий класс это не только "класс в себе", но и "безъязыкий класс". Вы мало что узнаете о жизни трудящихся из социальных сетей или прессы. Рабочие не сидят в течение всего своего трудового дня в Фейсбуке. В советское время, еще с 1920-хх годов, существовали многочисленные программы по созданию "устной истории" пролетариата - рабочих поощряли писать мемуары, рассказы ветеранов труда старательно регистрировали заводские хроники. Кстати, в рамках одного из таких проектов была написана и легендарная книга Николая Островского "Как закалялась сталь". Сегодня, рабочие интересуют лишь социологов, чьи работы читают немногочисленные ученые мужи и активисты.

Автор этих строк, безусловно не может отнести себя к профессиональным рабочим, хотя в общей сложности я провел на различных предприятиях несколько лет. Возможно, многим следующие сравнение покажется грубым и неуместным, но не каждый отсидевший в тюрьме десять лет является уголовником-рецидивистом. Так и не каждый человек работавший на производстве является сознательным пролетарием. Подобно многим современным рабочим я рассматривал свой статус как временный, и тешил себя иллюзией, что вот-вот оставлю тяжелый физический труд ради университетской кафедры или институтского кабинета.

В первые месяцы после эмиграции в Израиль наша семья жила на пособие, в общежитие для эмигрантов - гостинице "Дипломат". Это по-своему легендарное место заслуживает отдельного рассказа, который я конечно когда-нибудь запишу. За комнату мы платили символическую плату в сотню шекелей, и поэтому особой нужды в средствах у нас тогда не было. Впрочем, уже в первой год жизни в Израиле я начал работать. Источники заработка поставлял сам "Дипломат". Периодически в гостинице появлялись подрядчики искавшие дешевую рабочую силу, или сами обитатели отеля делились друг с другом информацией об источниках заработка.

В большинстве случаев, речь шла о краткосрочных халтурах. Приближались выборы в Кнесет 1992 года и неудивительно, что первая в моей жизни работа была связана с политикой. Забавно, что пахать мне пришлось на правых. За сотню шекелей я дежурил у брезентовой палатки с предвыборными материалами, которая принадлежала национально-религиозной партии МАФДАЛЬ. Мне дали рацию "Моторолла" и я с гордостью шестнадцатилетнего подростка раз в час выходил на связь, произнося "Рут. Авор" ("Прием"). Стоял дикий холод зимы 1991-1992 года, моросящий дождь чередовался с мокрым снегом. Палатка стояла на каменистом пустыре у поворота на университет Гиват Рам. Где то раз в час я забегал внутрь палатки и грелся около газового обогревателя...

Вторая моря работа была связана со СМИ. Одна из наших соседок устроилась на престижную и крутую работу уборщицы иерусалимской телестудии, и как-то раз мои родители уговорили ее составить мне протекцию. Я так же сразу попал на ответственный пост - мне была поручена уборка кабинетов сотрудников. Каждый день я приходил к семи утра, вытирал пыль со столов, мыл пепельницы и драил сортир. Впрочем, эта работа оказалась мне не по зубам. На третий или четвертый день моего пребывания на телевидение, начальник уборщиков, араб, сказал, что есть жалобы на качество уборки кабинетов, и меня убрал меня с глаз начальства. Еще дня три я неторопливо выпалывал от травы внутренний дворик телецентра, после чего я был отправлен домой с тремя сотнями шекелей в кармане.

После этого, в Иерусалиме я работал только один раз. На этот раз эмигрантов из "Дипломата" наняла партия "Авода". Нас расставили на различных иерусалимских перекрестках с предвыборными плакатами партии. Мне достался поворот на Восточной Тальпиот. Водители проезжающих машин по-разному реагировали на нашу "гражданскую активность" – кто-то довольно гудел, кто-то говорил нехорошие слова, которые я из-за плохого знания иврита не понимал. В целом, работа титушкой мне понравилась, но на второй день нас не наняли. Раздосадованные, мы отправились продавать свои услуги "Ликуду", но правоцентристы тоже пожлобились и спустя месяц с треском проиграли выборы. А не надо было экономить на активистах!

Переезд нашей семьи в Ашкелон заставил меня отнестись к работе более серьезно. Теперь нам приходилось выплачивать ипотку («машканту») за квартиру, а мне к тому же приходилось платить за учебу и дорогу в Иерусалим. Первая возможность подзаработать появилась уже на первом году моей университетской жизни, во время большой университетской стачки. Чтобы не терять времени даром, я нашел работу на консервном заводе "Яхин".

Тогда, в начале 1990-хх годов, в промышленной зоне Ашкелона было много заводов. Помимо "Яхина" я помню большой деревообрабатывающий комбинат, от которого постоянно шел запах свежего леса, были и другие предприятия. Спустя 20 лет почти все они закрылись, а на месте северной промышленной зоны, расположились магазины и склады.

Надо отметить, что за всю свою жизнь в Израиле я имел "прямую работу от работодателя" только во время преподавания в университете. Все остальное время, как и большинство эмигрантов, я работал через посредническую контору - "коах адам". Эта схема позволяла крупным компаниям не брать новых рабочих в штат, распространяя на них социальные льготы и гарантии. Посредники же платили рабочим минимальную зарплату (где-то в размере 800 долларов) и предоставляли им такие же минимальные социальные льготы. Как я слышал, позднее эта схема претерпела изменения, и постепенно компании обязали принимать проработавших энное число лет работников из "коах адам" в штат, но я пишу о ситуации существовавшей в мое время.

Рабочий день начинался рано, как правило, в 7 или 8 часов утра. На работу сотрудников отвозили микроавтобусы транспортных компаний, собирая их по перекресткам или прямо от дома. В маленьких израильских городках это не было проблемой. В 16 или 17 часов работа заканчивалась, и всех рабочих развозили по домам. На "Яхине" была столовая, но за питание в ней вычитали деньги из зарплаты. Кстати, кадровые рабочие питались там бесплатно. Рабочие от "коах адам" обедали за отдельным столом. Коренные израильтяне брезговали вкушать пищу с «грязными русскими» и «грязными эфиопами». Подобная практика немного напоминала российскую зону. Естественно, что тех кто работал через систему "коах адам" не принимали и в профсоюзы. Со своей стороны, эмигранты испытывали к профсоюзам нескрываемую ненависть, усердно подпитываемую ультраправой русскоязычной прессой.

Меня как молодого и перспективного работника сразу же поставили к сложному станку по упаковке консервов. Жестянки с горошком и кукурузой шли по конвейеру из цеха где их консервировали, и попадали на упаковочную машину. Здесь я и вступал в игру, следя за тем, чтобы банки шли строго в шахматном порядке. В противном случае, машину заклинивало, банки корежило, и часть продукции шла в брак. Поначалу работа казалось мне непростой. От консервов неприятно пахло, кроме того они были горячими, прямо из печи, а сортировать их приходилось руками. Но постепенно я наловчился делать это быстро и с минимальным ущербом для пальцев. Потом меня обучили управлению упаковочной машиной, которая снимала банки с конвейера и ставила их на поддоны. Любопытно, что этикетки на банки клеились вручную.

Иногда моим напарником был эфиопский парень по кличке "Пушкин". Сей абиссинец был наглядным подтверждением африканского происхождения великого русского поэта - на Пушкина он был похож как брат-близнец, ну разве что кожа у него была чуть потемнее... Возможно, он писал стихи, но мы об этом не знали. Как и все эфиопы, он отличался хорошим характером и мы с "Пушкиным" отлично ладили. Однажды он спросил меня кто такой Ленин. Поскольку мой тогдашний иврит не отличался складностью и изяществом, я объяснил ему роль вождя мирового пролетариата как умел. Потом и сам задал вопрос эфиопу вопрос - откуда он знает про Ленина. Он рассказал мне, что раньше у них в городе в центре была большая стела с изображением вождя, но после "революции" ее снесли танком.

В заводскую столовую я не ходил. Не то чтобы меня коробили израильские "понятия" , просто на обеды у меня не было денег. Примостившись на кирпичах у заводской стены я ел бутерброд с сыром, и запивая его виноградным напитком из банки мечтал о том, как после университета я неизбежно приду к успеху.

Иногда из-за перепроизводства продукции, горохово-кукурузный конвейер останавливался, и меня бросали на другие работы - клеить этикетки, грузить банки на поддоны или заливать пасту для кетчупа в машину для производства этой приправы. Пикантный момент заключался здесь в том, что пасту иногда приходилось зачем-то уминать босыми ногами, и я не помню, что перед этим я мыл свои стопы ...

В целом, на "Яхине" я проработал около трех месяцев, почти полсеместра. В апреле студенческая забастовка закончилась, и я снова вернулся к учебе.
Subscribe

  • The Under-man

    Известно, что концепция "недочеловека" возникла из теории американского либерального мыслителя Лотропа Стоддарда, создавшего понятие…

  • Любовь к Наполеону

    Сегодня был в Фермерском дворце в Петергофе (резиденции Александра II) и обратил внимание на огромное количество висящих там портретов…

  • Война Судного дня — сражение, которое изменило страну

    6 октября 1973 года, когда над Израилем запели шофары, призывающие верующих иудеев к посту и покаянию Судного дня, берега Суэцкого канала огласил…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments

  • The Under-man

    Известно, что концепция "недочеловека" возникла из теории американского либерального мыслителя Лотропа Стоддарда, создавшего понятие…

  • Любовь к Наполеону

    Сегодня был в Фермерском дворце в Петергофе (резиденции Александра II) и обратил внимание на огромное количество висящих там портретов…

  • Война Судного дня — сражение, которое изменило страну

    6 октября 1973 года, когда над Израилем запели шофары, призывающие верующих иудеев к посту и покаянию Судного дня, берега Суэцкого канала огласил…