haspar_arnery (haspar_arnery) wrote,
haspar_arnery
haspar_arnery

Category:

В авангарде агрессии Часть III

Image Hosted by PiXS.ru

Дубон - суровый израильский ватник

Как уже понял читатель, мое настроение по завершению курсов, заметно отличалось от того мрачного состояния в котором я прибывал в тот день, когда я впервые прибыл сюда после БАКУМА. В моей голове роились разнообразные хитрые планы. Я уже предвкушал, как буду совмещать службой с заочной учебой в университете, получу диплом магистра, а потом чем черт не шутит - пойду на офицерские курсы и посвящу несколько лет военной карьере.

Согласно распределению я должен был явиться на базу расположенную на юге Газы. По иронии судьбы, я добирался туда через КПП, к которому спустя шесть лет приезжал на демонстрацию, против очередной военной операции Израиля в секторе.

Снова повторилась старая картина. После того как я сдал документы, обо мне все забыли. Никому не было дело до новоприбывшего солдата. Лишь к концу дня, меня вызвали к офицеру. Чеканя шаг, я вошел в кабинет, лихо отдал честь (причем, в ЦАХАЛЕ козыряют, не надевая головной убор) и из хулиганских побуждений звонко щелкнул каблуками, в лучших традициях вермахта. Это молодечество чуть не вышло мне боком. По все видимости, меня приняли за идиота или жертву тоталитаризма. После нескольких общих вопросов, офицер внезапно сменил тему, и заметил, что помимо своих прямых обязанностей он еще является и психологом, поэтому хочет дать мне добрый совет. Как уже поняли читатели, совет заключался в рекомендации никогда больше не щелкать каблуками на службе в израильской армии, ибо никто здесь этого не поймет и будет держать слишком дисциплинированного бойца за идиота. Мне же только оставалось соглашаться с наставлениями и думать кем же еще по совместительству является добрый офицер? Как помнят читателя "Билла Героя Галактики" у таких людей могло быть очень много параллельных совместительств.

В итоге на юге сектора, я не задержался. Мне объяснили, что из-за расположения части, у служащих здесь солдат никакой возможности выезжать домой нет, а если у меня есть право на службу по месту жительства, то мне следует отправляться в другое место. На следующий день я уже ехал на базу "Эцват Гэфен" на севере сектора Газы.

На "Эцват Гэфен" находился штаб южной бригады. Дорога туда лежала через знаменитый пропускной пункт «Эрез». Только за «Эрезом» надо было ехать не прямо, в Газу, а сразу же свернуть направо, по дороге ведущей к еврейским поселениям, построенным вдоль северной границы сектора. Затем еще один поворот налево, между холмами и вы окажетесь у базы. В принципе, от Эреза до "Эцват Гефен" можно было дойти пешком минут за двадцать, но об этом, я расскажу чуть позже...

Сама расположенная на холме база, представляла собой скопление домиков-караванов, несколько складских контейнеров, антенны радиосвязи и загон для собак. По периметру базы шел сетчатый забор, поверх которого была наброшена "спираль Бруно". Вдоль забора были выкопаны стрелковые ячейки, укрепленные бетонными плитами от осыпания. Возможно, существовали еще какие-то системы электронной сигнализации, но о них я не знал. К юго-западу от "Эцват-Гефен" раскинулся огромный лагерь палестинских беженцев Бейт Лахия. На юге, на соседнем холме, находился еще какой-то израильский военный объект. На севере, с базы прекрасно просматривались белые многоэтажки Ашкелона. Здесь я действительно получил службу близко к дому.

Но не все было так просто. В отличие от предыдущих остановок моей военной одиссеи, на "Эцват Гефен" меня оформили достаточно быстро. По списку я обошел коменданта, врача, социального офицера, склад и оружейную. Но тут снова всплыла старая проблема с моим "калабом". База считалась "закрытой" и максимум я мог рассчитывать на три отпуска в неделю. Мои планы связанные с учебой затрещали по швам, да и вообще, как домашний ребенок я очень не любил ночевать за пределами своей комнаты. В какой-то степени я почувствовал себя пойманным и обманутым. С этого момента все мои усилия были направлены на перевод в другое место как программа минимум, и демобилизацию как программа максимум.

Условия службы на "Эцват Гефен" были скорее убогие, чем приближенные к боевым. Солдаты жили в караванах, по шесть человек в маленькой клетушки. Из развлечений был только плохо работавший маленький телевизор. Необходимо сказать и пару слов и о моем боевом посту. В качестве склада, на базе использовался простой железный контейнер. Рядом с ним стоял еще один контейнер - оружейная. Надо сказать, что условия хранения на базе не могли ни вызвать удивления. Несколько раз, подходя к оружейному контейнеру я находил его открытым, со всем хранившимся там богатством - винтовками М-16, несколькими РПГ, парой пулеметов и целым ящиком пистолетов "Беретта". Одним словом - "заходи кто хошь, бери что хошь". Учет приема и выдачи оружия, был поставлен соответствующе. Как-то раз, придя к своему контейнеру, я обнаружил в нем ящик резиновых гранат со слезоточивым газом. Сослуживцы передали, что, "приехали какие-то мужики, увидели, что оружейная была закрыта, выгрузили гранаты и уехали". Оценив полученную информацию, я отправился в соседний контейнер сдавать привалившее богатство, но там категорически отказались принять гранаты без бумаг... Так они и простояли в углу складского контейнера да конца моей службы на "Эцват Гефен".

Единственное чему я порадовался ребячий радостью, так это снаряжению. На базе я получил приличную келваровую каску и вполне современный разгрузочный жилет с подсумками. Бронежилет в комплект не входил, хотя на нашем складе их было много, в основном противоосколочных слюнявчиков. Была и пара тяжелых кевларовых доспехов.

Удивительно, но подробности моей многомесячной службы фактически слились в несколько дней. Чаще всего я вспоминаю себя сидящем на каком-нибудь ящике перед входом в контейнер. Вид у меня был вполне гопницкий – рубаха выпущена и расстегнута, сапоги не чищены, а занимаюсь... не помню чем. Иногда, я что-то перебирал в родном контейнере. Пару раз нас вывозили на какой-то другой склад, что-то грузить и разгружать. Однажды мы таскали здоровые станины для 12-мм "Браунингов".

Активная боевая составляющая моей службы, сводилась прежде всего к несению караулов. Дежурили мы раз в неделю, стоя на воротах базы. Российские читатели удивятся, но караулить зимой было очень холодно. На вершине холма, где была расположена база, перепад температуры составлял с +20 днем, до +7 ночью. Поверьте, это чувствовалось, да еще как! Продрогший израильский оккупант выглядел как немец под Москвой. Я одевал на себя все что мог и даже засовывал газету в ботинки. Моей мечтой был «хермонит». Вообще, на мне был форменный «дубон», простая, некрасивая, куртка с капюшоном, местный аналог ватника. Еще в 90-ее его можно было видеть на всяких израильских дедках, старой закалки. Армейские «старички» - «пазамники», щеголяли в американских куртках М – 51, красивых, но холодных. Самой теплой одеждой был пресловутый «хермонит», ватный комбинезон. Такой наряд был бы полезен и в России. Но на базе его не было, лишь один раз мне удалось позаимствовать ватные штаны.

Манера израильтян нести караулы поразила меня еще больше их порядка хранения оружия. В первое же дежурство, как только на воротах прекратилось движение, мой напарник израильтянин сел на стул и заснул. Спустя полчаса, она приоткрыл глаза и поинтересовался, почему не сплю я. Сказать, что автор этих строк был удивлен, это не сказать ничего. С детства я воспитывался на военно-патриотической литературе, где отцы-командиры немедленно выводили в расход часовых задремавших на посту. К тому, элементарный здравый смысл подсказывал мне, что подобное отношение к караульной службе, непростительное и в более мирной обстановке, на территории сектора Газа принимало опасный для жизни характер. Как я уже писал, ближайший лагерь беженцев находился в пределах видимости невооруженным глазом. Одним словом, израильской привычки спать на часах я так и не прибрел, несмотря на непонимание сослуживцев.

Впрочем, среди плевел иногда попадались и зерна. В одну прекрасную ночь меня разбудил внезапно вспыхнувший свет, рев сирены и выкрики "Хакпацат эмет!" - "Неучебная тревога!" Накинув форму, всунув ноги в незашнурованные ботинки, накинув разгрузочный жилет и каску, я выбежал на улицу, на ходу загоняя магазин в винтовку. Открывшаяся моим глазам картину в целом напоминала эпизод из фильмов про вторую мировую войну, где партизаны нападают не немецкую базу. Ревели сирены, бесились прожектора, из вольеров захлебывались лаем собаки. По боевому расписанию, каждый бежал к месту своей службы. Медики – к медчасти, писари – к штабу, кладовщики – к складу и т.д. Спустя считанные секунды,не выспавшиеся и расхлестанные израильские оккупанты всматривались в темноту палестинской ночи ожидая свирепого и кровавого штурма. За забором ездили джипы, освещая окрестные холмы светом фар и прожекторов, суетились следопыты-бедуины. Еще через десять минут прозвучал отбой и все пошли спать. Как мне потом объяснили, в наши ряды затесались излишне бдительные товарищи. Когда они выходили на пост, многие солдаты ложились спать не разуваясь.

Впрочем, и я был не безгрешен. Обычно до базы я ехал на автобусе до «Эреза», а оттуда добирался автостопом. Но в один из дней, попутка все не приходила, а до окончания увольнительной оставалось совсем мало времени. Поскольку до базы от КПП было недалеко, я решил пойти пешком. Пройдя мимо домов близлежащего еврейского поселения, я двинулся между желто-зелеными холмами и через 20 минут был на базе. Все таки, успеть вовремя я не смог, а когда я рассказал, что задержался из-за отсутствия транспорта и шел пешком, то чуть немедленно не отправился под арест. За несанкционированное передвижение по территории контролируемой палестинцами.

Прибытие к месту постоянной дислокации означало, что мне предстояло распрощаться с изысканным обществом, которое окружало меня до сих пор. Но зато у меня появилась возможность впервые за шесть лет пребывания в Израиле общаться со своими сверстниками из числа местных жителей. Не могу сказать, что с кем-то из них я подружился, но с двумя парнями я общался чуть больше чем с остальными. Один из них был киббуцником. В логистику он попал по состоянию здоровья. В старые времена, подобная участь означала для него вечный позор и месту в темном, сером углу кибуцной столовой. Все его браться служили офицерам в парашютно-десантных войсках. Самым ярким воспоминанием молодого кибуцника был совместный поход с папой в публичный дом – такой подарок сделал батя отпрыску к 16- летию. Остается гадать, была ли в курсе этого оригинального подарка к совершеннолетию мама ребенка. Второй мой знакомый был родом из индийской семьи. Индийские евреи живут в Израиле несколько изолированно, но славятся мягким характером. Мой сослуживец оказался наглядным
подтверждением этого стереотипа. В дальнейшем, я жалел, что мы не обменялись телефонами.

В качестве небольшого эпилога, я замечу, что следует согласиться с Исраэлем Шамиром, который писал, что военная служба представляет интерес только если ты бегаешь, стреляешь и падаешь убиваешь, насилуешь и мародерствуешь. Во всех других случаях, это страшная тягомотина и потеря времени. Особенно если в кармане лежит университетский диплом.
Subscribe

  • Израиль. За кризисом - война.

    Повод для конфликта Очередное обострение ситуации в Палестине стало новым звеном глобального политического, экономического и социального кризиса,…

  • Приобщение к ПРАВДЕ

    Уже какую неделю слушаю "Атлант расправил плечи" Айн Рэнд и конца и края шедевру не видно. Вещь совершенно укурочная: Представьте…

  • Палестинский бунт

    Если очень кратко, то основной смысл последних событий на святой земле в том, что палестинцы никуда не делись. И никуда не денутся. Да, конечно…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments