haspar_arnery (haspar_arnery) wrote,
haspar_arnery
haspar_arnery

Categories:

Колониализм (много букв) - Часть I




КОЛОНИАЛЬНАЯ ЛИХОРАДКА

Вторая половина XIX в. ознаменовалась новым витком колониальных захватов. В течение считанных десятилетий практически вся территория Африки и Юго-Восточной Азии была поделена между крупнейшими капиталистическими державами. Немногие независимые государства, не затронутые этим процессом, превратились в бессильные полуколонии или ожидали неминуемого раздела.


Основная причина этого явления заключалась в изменение ситуации в мировой экономике. Стремительное развитие США и Германии встревожило старые индустриальные державы и прежде всего Англию и Францию экономика которых несколько замедлила свой рост. Начиная с конца 1870 - гг. дешевые амерканские и немецкие товары стали серьезными конкурентам продукции французских и английских фирм. Это вынудило правящие круги старых капиталистических держав стремить к захвату новых рынков, защищеных от проникновения туда конкурентов жесткими таможенными тарифами.
Экономические мотивы колонизации не исчерпывались стремлением захвата новых рынков. Важным стимулом для европейских захватчиков были богатейшие природные и сыръевые ресурсы колоний. В дополнение к традиционным колониальным продуктам (какао, кофе, табак и др) растущая промышленность требовала новые виды сырья. Оловяные прииски Малазии, каучуковые плантации Индокитая, запасы селитры в Чили преобрели не только экономическое, но и стратегическое значения – они требовались для изготовления современного оружия. Часто европейские государства выступали в качестве защитников интересов своих подданых – частных торговцев или промышленников против местного населения или конкурентов.
Хотя экономические мотивы и доминировали среди причин колониальной гонки, они не были единственными. Волну захватов вызвали и геополитические интересы – то есть возможность контроля над природными ресурсами и географическим пространством. Захватывая Египет, правительство Англии думало не только об экономическом потенциале этой страны, но и важности контроля над Суэцеим каналом – кратчайшим путем в Индию. Заморские острова Бермуды, Аден или Циндао превращались в военно-морские базы или промежуточные пункты, для пополнения запасов военных кораблей.
Кроме конкретных выгод, обладание колониями к началу XX в. стало вопросом престижа. Государство не могло восприниматься как «полноценная» великая держава, если они не имела заморских владений. Тот, кто не обладал богатыми колониями, не имел резервов для развития экономики. А значит, мог попасть в зависимость от других великих держав. Государственный флаг в тропиках будоражил сознание, как дипломатов, так и патриотических буржуа из среднего класса.
Постепенно «новый империализм» стал и важным фактором внутренний политики. Сесиль Родс, колонизатор Южной Африки, проповедовал «социальный империализм» при котором политика захватов и эксплуатации колоний, должна была привести к разрешению социальных конфликтов внутри самих метрополий. Наконец, легкие военные победы над «дикими» племенами в эпоху массовой политики приносили правительствам голоса избирателей на выборах.
У колониализма появились немало восторженных поклонников. Как известно, война сама себя кормит. Для профессиональных военных войны в Африке и Азии стали возможностью сделать легкую и сравнительно безопасную карьеру. Успешные бизнесмены и плантаторы наживались на эксплуатации колоний. Миссионеры тысячами обращали в христианство язычников и идолополклонников. Для государственных служащих пребывание в колониях так же оказалось выгодно. Как писал американский историк Мануэль Саркисянц - «Те, кто в самой Англии порой стояли на иерархи¬ческой лестнице немногим выше, чем прислуга, в Британской Ин¬дии как «белые сахибы» могли неограниченно повелевать цветны¬ми слугами». Европейским элитам импонировали установленные в колониях авторитарные бюрократические режимы, которые самим своим существованием бросали вызов процессам демократизации, набиравшим силу в странах Европы.

ХОД ЗАВОЕВАНИЙ
Кампанию заморских завоеваний первыми начали англичане. В 1882 г. они вторглись в Египет под предлогом борьбы с «антианглийскими» настроениями в этой стране. Премьер-министр Великобритании Гладстон торжественно заявил, что английские войска покинут эту страну когда «улучшится обстановка». В последствие было подсчитано, что подобные заявления делались английским правительством с 1882 г. по 1922 г. 66 раз, но ушли из Египта англичане только в 1956 г.
В 1879 г. экспедиция американца Стенли исследовавшая бассейн реки Конго по поручению бельгийского короля Леопольда II подписала около 400 договоров «о внедрении цивилизации» с вождями местных племен. К 1884 г. большая часть бассейна этой реки оказались под бельгийским контролем. Успехи бельгийцев встревожили другие державы. Французы закрепились в районе Нижнего Конго. Англичане действую и против тех, и против других подписали с зависимой от них Португалии договор о признании «прав» последней на устье реки Конго. Этот демарш вызвал острую реакцию со стороны других европейских держав. Франция и Германия заявили Англии протест в связи с англо-португальским договором.
Неожиданно для европейцев, вопрос о колониях стал важным фактором международных отношений и источником серъезных противоречий. Каждый новый виток экспансии вызывал столкновения интересов и кризисные ситуации. Английская оккупация Египта стала вызовом Франции, которая в течение нескольких столетий мечтала подчинить эту страну своему влиянию. Захват Францией Въетнама (в 1883 г.) а Англией Бирмы (1885 г.) привел к столкновению этих двух стран в ходе борьбы за контроль над Сиамом (Тайландом). Каждая держава завистливо следила за успехами стран-соперницы и делала все, чтобы опередить конкурентов. Сильнее всего бушевали страсти в Германии, которая из-за внутриполитических проблем связанных с объединением страны включилась в колониальную гонку с некоторым опозданием. Правящие круги и националисты кайзеровской империи чувствовали себя обделенными и ограбленными Англией и Францией.
Когда Германии в результате дипломатической игры удалось добиться от Франции уступки двух провиници Французского Конго, министр колоний Германии назвал их «полностью бесползеными территорями» состоящими из болот и джунглей. В то же самое время французская пресса описывала эти земли как «чудесные берега, населенные всеми животными Эдемского сада, обладающей всеми чудесными красотами, которыми художник мечтал бы украсить картины сотворения мира»

В конце 1884 – начале 1885 г. в Берлине состоялась конференция ведущих колониальных держав, призванная преодолеть возникший конфликт интересов в бассейне реки Конго. На этой Африканской конференции был принят «Заключительный акт», согласно которому Конго было передано под управление бельгийскому императору Леопольду II. Это было компромисное решение. Вскоре интересы Англии и Франции снова столкнулись из-за дележа территорий в бассейне реки Нигер.
В 1880 - 90гг. Франция поставила под свой контроль большую часть пустыни Сахара и захватила остров Мадагаскар. Великобритания закабалила Малайский полуостров. Германия завладела территориями в районе бузты Ангра-Пекена на юго-западном побережье Африки (колония Германская Юго-Западня Африка) а так же землями Камеруна, Того и Германской Восточной Африки. В Азии Германия завладела частью острова Новая Гвинея.
Окончательно Африка была завоевана только в самом конце XIX в. В 1898 г. после ожесточенной борьбы был покорен Судан. Местные жители храбро отстаивали свою независимость, но их сопротивление было сломлено новейшим оружием – пулеметами Максима, косившими повстанцев тысячами. Покорив Судан, англичане двинулись вниз по Нилу, где у селения Фашода встретились с французским отрядом посланным им наперерез. Захват этого пункта англичанами, позволял создать неприрывную цепь английских колоний с севера на юг. Французская оккупация Фашоды позволяла протянуть линию французских колоний с запада на восток. «Фашодский инциндент» привел к тому, что Англия и Франция оказались на пороге войны. В 1899 г. между двумя странами было подписано соглашения отношение разделе сфер влияний в Африке.
Методы покорения стран и народов Азии и Африки при всех различиях опирались на неоспоримое военное и экономическое превосходство передовых европейских стран над всеми своими противниками. Лишь изредка воинственным народам подобно афганским пуштунам или южноафриканским зулусам удавалось наносить поражения отдельным английским отрядам. Но окончательный исход борьбы был предрешен. Как пели английские солдаты «Не знаю в чем дело, и в чем секрет, но у нас есть Максим, а у вас его нет». Военные действия велись европейцами с крайней жестокостью. По свидетельству документов, еще в начале 1910 гг голландцы заканчивая завоевания островов индонезийской архипелага уничтожили десятки тысяч людей. Их солдаты заживо сжигали пленных и протыкали штыками младенцев. Действия их «коллег» из других стран не отличалось в лучшую сторону.
Только одна страна ставшая объектом притязаний колонизаторов смогла при помоще оружия отстоять свою независемость. Это была Эфиопия. Ее войска в 1896 г. разбили итальянский экспидиционный корпус в битве при Адуа. Но, по мнению тогдашних наблюдателей это было не свидетельством могущества Эфиопии, а доказательством «неполноценности» Италии как великой державы.
Во многих случаях колонизаторам удавалось просто убедить вождей племен за подарки и бесплатное виски подписать договор о признание себя поддаными заморского владыки. В случаях с более развитыми странами как Египет или Персия (Иран) применялось военное и экономическое давление. Часто инициаторами основания колоний выступали купцы и частные предприниматели. Германская Юго-Западная Африка была основана агентами бременского купца Людерица, купившего землю у местно вождя племени готтентотов, а затем попросившего германское правительство взять их владения под свою защиту.

СЕСИЛ РОДС

Эпоха колонализма призвала к жизни новых Кортесов и Писсаро. Самым выдающимся из них был Сесил Джон Росс (1853-1902) сделавший немало для объединения Южной Африки под английским флагом. Еще юношей он уехал в Африку на алмазные прииски и разбогател. Родс был одним из отцов - основателей всемирно известной алмазодобывающей компании «Де Бирс». В течение нескольких лет работы в администрации английской Капской колонии он путем путем прямой агрессии или с помощью ловкой дипломатии присоединил к империи обширные владения названные в его честь Родезией. В 1895 г. он попытался в частном порядке покорить республику франко-голландских послеленцев буров Трансвааль, но потерпел неудачу и вышел в отставку.


АНГЛО-БУРСКАЯ ВОЙНА

В середине XIX в. потомки протестантов-колонистов из Голландии и Франции известные под именем буры основали на Юге Африки Оранжевую республику и Республику Трансвааль. В 60-80 гг. на территориях этих республик были открыты богатейшие месторождения золота и алмазов, которые стали объектом притязаний Великобритании. Английское правительство потребовало от бурских республик предоставления переселявшимся на их земли британским подданным («уитландерам») гражданских прав. Конфликт по этому вопросу стал формальным поводом для начала англо-бурской войны.
На первом этапе боевых действий инициативой владели бурские поселенцы. Их милиционная армия прекрасно знала местность и владела навыками партизанской войны. Будучи опытными охотниками и располагая современным оружием, буры производили страшные опустошения в рядах английских войск, что заставило последних облачиться в защитную униформу – хаки. Но в 1900 г. англичане перебросили в Южную Африку подкрепления из Индии и достигнув более чем трехкратного превосходства над бурами (180 тыс против 40-45 тыс.) полностью завладели инициативой. В феврале 1900 г. лорд Ф. Робертс разбил бурского генерала П. Кронье под Паардебергом. К июню того же года вся территория бурских республик оказалась оккупированной англичанами.
Но война на этом не закончилась. Отказавшись от борьбы с главными английскими силами буры перешли к партизанской тактике. Их небольшие и мобильные отряды – «коммандо» действовали на коммуникациях англичан, нанося быстрые удары и скрываясь. Терпя одно поражения за другим британское командование прибегло к варварским методам подавления сопротивления. Фермы буров сжигались, а имущество подвергалось разграблению. Более того, именно в Южной Африке англичане впервые стали использовать концентрационные лагеря против европейского населения. Большая часть заключенных там составляли были женщинами и дети буров. Из 117 тыс. узников от голода и болезней погибло 27 тыс. человек, из которых 22 тыс детей. Официальный Лондон объяснял, что концлагеря создаются для обеспечения безопасности мирных жителей. Английский поэт Чарльз Суинсберн даже прославил этот акт гумманизма в стихах: «Самок и отродье наших кровожадных врагов/Никто, кроме нас, не пощадил бы, не побоялся бы уморить голодом или перебить» К 1902 г. дальнейшее сопротивление для буров стало невозможным. 31 мая 1902 г. в Претории был подписан англо-бурский мирный договор по которому Трансвааль и Оранжевая республика были включены в состав Британской империи. Впрочем, буры сохранили местное самоуправление.
Англо-бурская войны вызвала взрыв антибританских настроений по всей Европе. Нападение на две крошечные республики европейских колонистов было воспринято общественным мнением как нарушение неких неписаных правил колониального грабежа. Десятки французов, немцев и русских отправились воевать в Африку на стороне буров. Особо возмущение европейцев вызвали попытки англичан заручиться поддержкой негритянских племен, жестоко угнетаемых бурами… Для либеральной европейской прессы это было уже слишком – на европейцев пытаются натравить черных «недочеловеков». Разумеется, для английских газет «недочеловеками» были сами буры, в борьбе против которых все средства хороши.

ИТОГИ

Заморская экспансия требовала крупных материальных вложений, большого военно-морского и гражданского флота и развитой инфраструктуры. Поэтому из колониальной гонки оказались исключены более отсталые и бедные европейские державы. На берегах Африки или Юго-Восточной Азии нельзя было увидеть в ту эпоху флагов Австро-Венгрии, России или стран Северной Европы. Только Португалия или Испания сохранили и, даже, несколько расширили свои старые колониальные владения в Африке, но это как раз было то самое исключение, которое подтверждает правило. Существование португальских колоний было обусловлено тем, что Англия и Германия так и не смогли договорить об их разделе, а самые лакомые куски испанской империи, Куба, Пуэрто-Рико и Филиппины были захвачены США в ходе испано-американской войны 1898 г.
Изначально Великобритания обладала самыми лучшими возможностями для победы в колониальном соревновании. Главным козырем Соединенного королевства стал крупнейший в мире флот, опиравшийся на систему баз, разбросанных по всем океанам. Кроме того, британцы контролировали целый ряд стратегически важных морских путей – таких как Гибралтарский пролив. Развитая английская экономика могла без особого напряжение выдержать все расходы, связанные с захватом и освоением новых колоний. Все это позволило англичанам стать обладателями наиболее густонаселенных и экономически ценных колоний на площади в 4 миллионов квадратных миль. Итог подвел английский премьер-министр Джозеф Чемберлен заявивший, что: «Британская нация – величайшая из правящих наций, какие когда-либо видел свет».
Франция – старый соперник Великобритании в колониальной гонке, включилась в игру после унизительного поражения в Франко-Прусской войне 1871 г. Легкие победы в Африке и Индокитае должны были стать для третьей республики компенсацией за неудачи на полях сражений в Европе. Поскольку самые «лакомые» заморские владения уже оказались под британским контролем, французы решили компенсировать качество количеством. В результате под французской властью оказались пустынные, но обширные районы в Северо-Западной Африке. Это все равно не позволило преодолеть отставание от Англии. Французские владения занимали «всего» 3.5 миллиона квадратных миль.
По сравнению с этими двумя державами прочие европейские государства стремившиеся завладеть колониями за морем получили «жалкие крохи» со стола победителей. Германия завладела территориями на площади более 1 миллиона квадратных миль. Италия и Бельгия завоевали по миллиону квадратных миль каждая. США, занятые освоением земель Дикого Запада, приобрели только 100 тыс. квадратных миль. Столько же завоевала и Япония.

ПАДЕНИЕ «НОВОЙ МОСКВЫ»

В три часа дня пятого февраял 1889 г. французские военные корабли «Метеор», «Пэнгвэн», «Примогэ» и «Скорпион» открыл огонь по казачей станице «Новая Москва» расположеной на берегу Африканского Рога. Обстрел продолжался 15 минут в течние которых погибло шесть русских колонистов и еще 22 человека получили ранения. Не имя никакой возможности сопротивляться мощи французской экскадры русские капитулировали и на следующей день были вывезены в порт Обок.
Это не сюжет фантастического романа, а реальная развязка авантюры, затеянной Николаем Ивановичем Аршиновым, который выдавал себя за атамана «вольных казаков».
В 80-е гг. XIX в. русская славянофильская пресса была полна заметок о якобы существующих в Африке и на Востоке поселениях «православных казаков». Известный путешественник доктор А. В. Елисеев писал, что «Еще в 1882 г., в бытность мою в Египте, я слышал о наших казаках, пробирающихся в Абиссинию и кое-где живущих среди бедуинов Суакимской пустыни. С 1883 г. начинается более постоянное движение вольного казачества на Восток через Анатолию, Палестину и Суэцкий перешеек...» Газета «Современные известия» отмечала, что «Ермак и Кольцо триста лет тому назад поклонились царю Сибирью, ныне вольные казаки, те же и такие же, кланяются Русскому Царю Абиссиниею (Эфиопию)... Продолжают они славить русское имя, являть русское мужество и на верховьях Нила, и в пустынях Судана, и в пажитях Месопотамии.» В распространение этих слухов внес свой вклад и авантюрист Аршинов выдававший себя за представителя казаков осевших на берегах далекой Африки.
Предприимчивый «атаман» смог заручится поддержкой влиятельных людей среди которых были известный литератор М. Н. Катков и даже главный советник императора Александра III обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев. Некоторые чины военно-морского флота так же сочувствовали проекту Аршинова, надеясь получить на Восточном берегу Африки военно-морскую базу для русского флота. 10 декабря 1888 г. Аршинов и еще 150 человек колонистов отплыли из Одессы к берегам Африки. После ряда приключений и скандалов им удалось закрепиться в окрестностях брошенной египетской крепости Сагалло и основать станицу «Новая Москва», которая просуществала меньше месяца. Появление русского поселения встревожило власти расположенных неподалеку французских колоний. Французы поспешили пресечь авантюру пушечными залпами. Российские колониальные претензии на Северо-Восточную Африку были благополучно забыты вплоть до 40 гг. XX вв. когда правительство И. Сталина без особого успеха пыталась претендовать на бывшие итальянские колонии и Эфиопию.



КОЛОНИАЛЬНЫЕ ИМПЕРИИ

Видный английский политик Уинстон Черчилль говорил в 1937 г: «Я не согласен с тем, что собака имеет окончательное право на конуру даже если она лежит там очень долгое время. Я не признаю такого права. Я не признаю, например, что краснокожим в Америке или чернокожим в Австралии было причинено огромное зло. Я не признаю, что этим людям было причинено зло, исходя из того факта, что их место заняла более сильная раса, раса более высокого уровня, раса, мыслящая более широко в мировом масштабе, раса, имеющая право идти таким путем».
Что представляли из себя колониальные режимы созданные европейцами в Африке и в Азии? Несмотря на все различия между странами и континентами можно выделить две основные модели. Одна из них получила название «косвенного» управления и преобладала в английских колониях. Она заключалась в сохранение традиционной туземной администрации и социальной структуры. Раджи, султаны, вожди и царьки сохраняли власть над своими подданными, одновременно признавая свою зависимость от британской короны. Подобная система имела ряд преимуществ поскольку позволяла обходиться минимальным числом европейских кадров, представленных генерал-губернатором, чиновниками его аппарата и офицерами. Солдаты колониальных войск так же вербовались из числа туземных племен известных своей воинственностью. Косвенная система отвечала расистским установкам, сводившим до минимума отношения между белыми колонизаторами и цветным населением колоний. Позднее она способствовала подготовке лояльных метрополии политиков из числа местного населения способных принять власть при предоставление стране независимости.
«Прямая» модель управления была распространена в африканских колониях Франции. Она заключалась в отстранение отношение власти местных элит и копирование в колониях французской административной системы с департаментами, префектами и жандармами. Как более густонаселенное государство Франция могла позволить себе укомплектовать колониальную администрацию французскими кадрами, для подготовки которых была создана специальная школа – «Эколь колониаль». Особенность французской системы проистекала и из официальной идеологии равенства, традиций Великой Французской революции. Так все школьные учебники французской империи утверждали, что все подданные государства рано или поздно станут французами, духовными наследниками «наших – предков галлов». Реальность, конечно, была весьма далека от деклараций. Лишь небольшая прослойка туземцев называвшаяся «эволю» («приспособившееся») получили со временем гражданские права.
Колониальное общество было глубоко иерархичным. Его элиту составляли белые администраторы, военные, плантаторы и бизнесмены. К ним примыкали низы белого населения. Промежуточной категорией между ними и коренным населением были выходцы из не-европейских стран, как правило - арабы и индусы. Иногда их место занимали метисы – дети от смешанных браков туземцев и европейцев. Так в Индии потомки смешанных браков между англичанами и индусами составляли особую касту служащих железных дорог. Похожий статус был и у метисов в голландской Индонезии.
Подавляющие большинство местного населения в колониях было унижено и бесправно перед белыми «сагибами». Если в начале XIX в. колониальные офицеры были фактически господами над жизнью и смертью аборигенов, то к концу столетия колониальные чиновники в колониях могли «всего лишь» подвергнуть туземца по своему усмотрению физическому наказанию или административному аресту. В Южной Африке негр даже с университетским образованием был вынужден ездить по железной дороге только в вагонах для скота. Образование или медицинское обслуживание покоренного население интересовало колонизаторов (за исключением миссионеров) в последнюю очередь. Малейшие проявление протеста безжалостно подавлялись.
Страны Востока конечно знали и до этого жестоких захватчиков. Но не одно завоевание ни приводило к столь значительным социальным и экономическим изменением, как европейская колонизация. Принудительное открытие рынков для дешевых европейских товаров приводило к разорению целых областей местной промышленности. Это влекло за собой нищету и голод. Повсеместно колонизаторы принуждали крестьян выращивать не традиционные необходимые для жизни продукты, а технические культуры, имевшие спрос на мировом рынке. Отныне целые страны производили какой-то один стратегически важный продукт. Создание дорогостоящей колониальной бюрократии так же оплачивалось трудом аборигенов. Повсеместно наблюдался переход от традиционного натурального налога к денежному. Это заставляло крестьян, до того мало знакомых с денежными операциями, включаться в процесс товарного производства. Многие разорялись и попадали в кабальную зависимость от ростовщиков и торговцев. Коммерциализация привела к подрыву традиционных общинных отношений взаимопомощи. Миллионы людей оказались выброшены из общин и обречены на нищету и вымирание. Постепенно в колониях скапливался горючий материал…


КОЛОНИАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА

Как это неоднократно отмечалось, для европейцев колонии представляли интерес как поставщики сырья и рынок сбыта для колониальных товаров. Более того, европейцы при помощи государственного аппарата навязывали местным жителям производство одного или двух продуктов наиболее востребованных метрополией. Например, Малайя к началу 20 века стала монополистом по производству каучука. Там же англичане осуществляли, чуть ли не половину мировой добычи олова.
В колониальную эпоху мировая карта изобиловала «кофейными», «каучуковыми» и «банановыми» «сверхдержавами», кормившими своей продукцией если не «всю Европу», то как минимум одну европейскую сверхдержаву. Но самим производители этих продуктов не слишком радовались новой ситуации. Во-первых, цены на монокультуры устанавливала метрополия и они были заведомо ниже рыночных. Во-вторых, монокультуры влекли за собой создание крупных плантаций, изгнание крестьян с их земель и превращение их в батраков (как это было например в Родезии или в Алжире). В третьих, экономический кризис в метрополии , снижал спрос на колониальные товары и повергал колонии в глубокий кризис, за которым порой следовал и голод. Ведь расширение посадок кофе, табака, хлопка шло прежде всего за счет продуктов питания производимых аборигенами для местного рынка. (В отдельных случаях монокультуры приводили к еще более серьезным проблемам – экологическому кризису, поскольку интенсивное плантационное хозяйство истощало почву или социальным проблемам, там где культивировались посадки опиума)
Не соответствовала потребностям колониальных стран и транспортная сеть, построенная европейцами. Железные и шоссейные дороги строились с учетом вывоза из страны товаров по оси юг-север. Связь между экономическими районами внутри самих колониальных стран оставалась слабой и неразвитой. Стратегическое военное строительство так же редко служило на пользу аборигенам. Примером тому могут быть стратегические дороги которые израильтяне строят сегодня на палестинских землях. Они связывают еврейские поселения, обходя стороной арабские города. К тому же арабам передвигаться по ним просто запрещено.
Промышленность колониальных стран развивалась односторонне и исключительно в интересах метрополии. Местная, порой весьма развитая индустрия существовавшая в доколониальный период в таких странах, как Египет или Индия была уничтожена европейцами. В колониях допускалось существование только перерабатывающей промышленности изначально ориентированной на рынки метрополии.
Многолетнее блокирование доступа жителей Африки и Азии к образованию привело к дефициту квалифицированных кадров. В середине 1950-х гг. во французских колониях начальным образованием было охвачено около 340000 человек, то есть 1,7% всего населения. Первым университетом, открытым во франкоязычной Африке, было Федеральное учреждение, появившееся в 1950 году в Дакаре. К 1960 г. общее число окончивших университеты во всех странах франкоязычной Западной Африки составляло примерно 800 человек.
С колониальных времен Европа была и остается поставщиком технологий, инвестицией и многих промышленных товаров. Как и раньше, в Европе находятся штаб-квартиры многих компаний действующих на территории пост-колониальных стран.



РАСИЗМ

Легитимацией колониального господства и жестокостей, совершаемых колонизаторами, служили идеи расизма. Расизм, учение о неравенстве рас, возникло в середине в XIX в. в Англии и Франции. Его основоположниками считались англичанин Хьюстона Стюарта Чемберлена и француз Гобино. С точки зрения европейских расистов существовала иерархия рас. К «высшим» расам они относили «нордические» (северные) расы – англичан, немцев, скандинавов. Далее шли латинские расы – французы, испанцы, итальянцы. Им в расовом отношение уступали славяне, евреи, восточные и цветные народы.
Представления расистов отличались от страны к стране. Так некоторые английские идеологи расизма отказывали в праве считаться белой расой даже французам. Что уж тут говорить об остальных ! Как писал профессор анатомии из Эдинбурга Роберт Нокс: «кельтская и русская нации... презирающие... труд и порядок... стоят на низшей ступени человечества». Расисты всех европейских стран соглашались в избранности белой расы, предназначенной для того чтобы править миром. Позднее учение расизма дополнилось «социал-дервинизмом», представлением о том, что между расами идет борьба за существование, подобная той, которую описал Дарвин применительно к животному миру.
Газеты европейских стран начала XX в. периодически запугивали читателей «желтой угрозой» со стороны многомиллионных масс китайцев, которые якобы только и ждут, чтобы покорить белую расу. В солидных изданиях высказывалось мнение, что лица, родившиеся от браков между европейцами и неевропейцами – представляют собой какие-то отвратительные гибридные существа; они хуже чем животные.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments